Алана не знает, кто он и чего он от неё хочет. Он следует за ней, преследует её, словно невидимая тень, и оставляет конверты с её фотографиями на пороге. Алана понимает, что преследователь играет с ней, использует её как игрушку, и она боится его, но всё равно жаждет раскрыть его тайну и встретиться с ним лицом к лицу.
Себастьян – хищник в этой жизни. Только чужая кровь окрашивает его существование в чёрно-белые тона. Но рано или поздно всё становится изнурительным. Он устал отнимать чужие жизни.
Образ Аланы должен был бы исчезнуть из памяти Себастьяна, но её глаза, её язык тела… Она напоминает ему куклу, сломанную жизнью, неуклюже склеенную стеклянную вазу с острыми краями и трещинами. Прикосновение к ней – всё равно что разрезать руку до кровавого месива, а кровь – её любимый нектар. Себастьяну потребовалась доля секунды, чтобы понять, что Алана – его точная копия. Теперь она стала его новой музой. Он задумал украсть ее душу.
Себастьян – хищник в этой жизни. Только чужая кровь окрашивает его существование в чёрно-белые тона. Но рано или поздно всё становится изнурительным. Он устал отнимать чужие жизни.
Образ Аланы должен был бы исчезнуть из памяти Себастьяна, но её глаза, её язык тела… Она напоминает ему куклу, сломанную жизнью, неуклюже склеенную стеклянную вазу с острыми краями и трещинами. Прикосновение к ней – всё равно что разрезать руку до кровавого месива, а кровь – её любимый нектар. Себастьяну потребовалась доля секунды, чтобы понять, что Алана – его точная копия. Теперь она стала его новой музой. Он задумал украсть ее душу.
