Ради нее я готов отправиться в ад, потому что даже она меня пугает меньше, чем признание в любви. Она — живое воплощение принципа «после революции спим». И если бы у несправедливости было лицо, оно бы уже несколько раз ударило его. Она единственная, кто может аккуратно приручить мою трехметровую версию зверя. Каждая его рычащая атака — это музыка для моих ушей, каждая моя глупая шутка — это «Джексон, последнее предупреждение!»
Вокруг нас рушится все, что могло рухнуть: я теряю свой дом и переезжаю в ее вампирский дом, наша общая подруга теряется в лесу, а на горизонте появляется еще один ненавистник оборотней в еще более скучном виде.
Но я уверен, что мы справимся со всем, потому что мы с ней — стая. А еще я уверена, что у меня обязательно хватит смелости его поцеловать.
Вокруг нас рушится все, что могло рухнуть: я теряю свой дом и переезжаю в ее вампирский дом, наша общая подруга теряется в лесу, а на горизонте появляется еще один ненавистник оборотней в еще более скучном виде.
Но я уверен, что мы справимся со всем, потому что мы с ней — стая. А еще я уверена, что у меня обязательно хватит смелости его поцеловать.